Старое добро забывается
 
Здравствуй, дружок! Пришло время рассказать тебе сказку на ночь! Или на неделю?
Я уже и сам запутался. Это все из-за памяти. Когда ты маленький и еще недалеко ушел от Начала, память у тебя короткая, как твои пути. А с возрастом память увеличивается. И вот и ты вырос, раньше тебе рассказывали сказку на ночь, и этого было достаточно, чтобы ты все понял. Все, что мог, конечно.
А теперь твоя память удлинилась, и ты помнишь сказку целую неделю. А за неделю можно понять в семь раз больше, правда? Значит, ты теперь в семь раз богаче пониманием, чем раньше. Поэтому тебе можно рассказать сложную сказку, сказку которую не потому сложно понять, что она какая-то непонятная, а потому, что люди не хотят понимать такие сказки. Им не нравится все, что неприятно. А слышать про себя такое, неприятно.
Такое? Это я про то, в каком мире тебе придется жить. Раньше мир был другой, раньше трава была зеленая, а деревья такие большие, что по ним можно было забраться на небо. И люди, случалось, забирались. В самом Начале даже было принято ходить в гости к родичам из других миров. Потом Небо далеко отошло от Земли, а Нижний мир совсем провалился, и мы стали забывать, кто мы и откуда…
А теперь ни такой травы, ни таких деревьев больше нет, вместо травы асфальт, а все деревья, которые вели на небо, испилили на дрова и заборы. А вместе с деревьями укоротилась и память людей. И люди больше не помнят ни себя, ни родных, ни даже добра, которое им сделали. Во всем, конечно, виноваты звери, не люди же!
Вот как это случилось.
 
Старая хлеб-соль забывается
 
Попался было бирюк в капкан, ну, бирюк, – это волк, ты знаешь, да кое-как вырвался и стал пробираться в глухую сторону. Завидели его охотники и стали следить. Пришлось бирюку бежать через дорогу, а на ту пору шел по дороге с поля мужик с мешком и цепом. Бирюк к нему: «Сделай милость, мужичок, схорони меня в мешок! За мной охотники гонятся».
Мужик согласился, запрятал его в мешок, завязал и взвалил на плечи. Идет дальше, а навстречу ему охотники. «Не видал ли, мужичок, бирюка?» — спрашивают они. «Нет, не видал!» — отвечает мужик.
Охотники поскакали вперед и скрылись из виду. «Что, ушли мои злодеи?» — спросил бирюк.
— «Ушли».
— «Ну, теперь выпусти меня на волю». Мужик развязал мешок и выпустил его на вольный свет. Бирюк сказал: «А что, мужик, я тебя съем!»
— «Ах, бирюк, бирюк! Я тебя из какой неволи выручил, а ты меня съесть хочешь!»
— «Старая хлеб-соль забывается», — отвечал бирюк.
Мужик видит, что дело-то плохо, и говорит: «Ну, коли так, пойдем дальше, и если первый, кто с нами встретится, скажет по-твоему, что старая хлеб-соль забывается, тогда делать нечего — съешь меня!»
Пошли они дальше. Повстречалась им старая кобыла, бредет из села к лесу. Мужик к ней с вопросом: «Сделай милость, кобылушка-матушка, рассуди нас! Вот я бирюка из большой неволи выручил, а он хочет меня съесть!» — и рассказал ей все, что было. Кобыла подумала-подумала и сказала: «Я жила у хозяина двенадцать лет, принесла ему двенадцать жеребят, изо всех сил на него работала, а как стала стара, и пришло мне невмоготу работать — он взял да и стащил меня под яр; уж я лезла, лезла, насилу вылезла, и теперь вот плетусь, куда глаза глядят. Да, старая хлеб-соль забывается!»
— «Видишь, моя правда!» — молвил бирюк.
Мужик опечалился и стал просить бирюка, чтоб подождал до другой встречи. Бирюк согласился и на это. Повстречалась им на опушке леса старая собака. Мужик к ней с тем же вопросом. Собака подумала-подумала и сказала: «Служила я хозяину двадцать лет, оберегала его дом и скотину, а как состарилась и перестала брехать, — он прогнал меня со двора, и вот плетусь я, куда глаза глядят. Да, старая хлеб-соль забывается!»
— «Ну, видишь, моя правда!»
Мужик еще пуще опечалился и упросил бирюка обождать до третьей встречи: «А там делай, как знаешь, коли хлеба-соли моей не попомнишь».
В третий раз выходит им навстречу из дикого леса лиса. Мужик повторил ей свой вопрос. Лиса стала спорить: «Да как это можно, чтобы бирюк, этакая большая туша, мог поместиться в этаком малом мешке?» И бирюк, и мужик побожились, что это истинная правда; но лиса все-таки не верила и сказала: «А ну-ка, мужичок, покажь, как ты сажал его в мешок-то!» Мужик расставил мешок, а бирюк всунул туда голову. Лиса закричала: «Да разве ты одну голову прятал в мешок?» Бирюк влез совсем. «Ну-ка, мужичок, — продолжала лиса, — покажи, как ты его завязывал?» Мужик завязал. «Ну-ка, мужичок, как ты в поле хлеб-то молотил?» Мужик начал молотить цепом по мешку. «Ну-ка, мужичок, как ты отворачивал?»
Мужик стал отворачивать да задел лису по голове цепом и убил ее до смерти, приговаривая: «Старая хлеб-соль забывается, а шкура пригодится!»
 
С тех пор люди и разучились добро помнить, зато научились во всем видеть свой шкурный интерес. Вот с ними тебе и жить. Подумай недельку…