Иванушка-дурачок
 
Здравствуй, мой маленький взрослый друг! Хочешь, я расскажу тебе сказку? Я не знаю, со смыслом она или только с печалью, но надеюсь, что она будет полезна…
Впрочем, сказки не должны быть полезны, они должны быть только приятны и немножко чарующи, а моя сказка не кажется мне приятной. Поэтому я сомневаюсь, что ее стоит рассказывать. Но она так занимает меня, что я не могу думать о других сказках.
Ты ведь понимаешь, что занимать кого-то, значит, быть в нем, как в пустом горшке. А сказочник должен быть очень пустым, чтобы сказка в нем звенела, как залетевший комарик! Только тогда становится слышно настоящую волшебную сказку.
И получается, что эта сказка о том, как научиться слушать. Ты ведь умеешь слушать? А твои папа с мамой? Тебе кажется, что они тоже умеют… И, наверное, все взрослые тоже…
Тогда почему мы не слышим других? Вот, к примеру, Россия очень хочет дружить с Китаем, а Китай не хочет дружить с Россией. Китайцы считают, что русские их не понимают и ведут себя очень грубо. А русские просто не хотят учиться китайскому языку, потому что он совсем не такой, как русский или английский. В китайском все зависит от того, как ты звучишь. При разном произношении одно и то же слово может означать три разные вещи. А то и больше.
Эту разницу надо слышать! А нам не хочется. И потому дружба не складывается.
Но что русские! Все люди такие же. Вот дельфины очень хотят дружить с людьми. Ты же знаешь, какие они милые и дружелюбные! И они пытаются научить людей этому. Но люди не учатся, потому что не слушают дельфинов. Они никогда не слушали дельфинов! Слушать дельфинов еще труднее, чем китайцев, и люди не хотят учиться.
Почему люди не хотят учиться? Человечество очень похоже на большого и глупого великана, на самого большого дурака. Оно жестоко, бездумно, много ест, мало играет и всегда довольно собой. Скоро оно съест все, что есть в этом мире, и нам с тобой придется задуматься о правильном питании.
А пока я расскажу тебе сказку о том, кто такой дурак и почему его надо бояться. Ты думал, что страхи прячутся в темноте? Нет, дружок, сказка считает, что самое страшное в этом мире, это дурак добравшийся до власти. А дураки почему-то всегда лезут к власти, словно это единственное, что они понимают…
 
 
Был-жил старик со старухою; у них было три сына: двое — умные, третий — Иванушка-дурачок. Умные-то овец в поле пасли, а дурак ничего не делал, все на печке сидел да мух ловил. В одно время наварила старуха ржаных клецок и говорит дураку: «На-ка, снеси эти клецки братьям; пусть поедят».
Налила полный горшок и дала ему в руки; побрел он к братьям. День был солнечный; только вышел Иванушка за околицу, увидал свою тень сбоку и думает: «Что это за человек со мной рядом идет, ни на шаг не отстает? Верно, клецок захотел?» И начал он бросать на свою тень клецки, так все до единой и повыкидал; смотрит, а тень все сбоку идет. «Эка ненасытная утроба!» — сказал дурачок с сердцем и пустил в нее горшком — разлетелись черепки в разные стороны.
Вот приходит с пустыми руками к братьям; те его спрашивают: «Ты, дурак, зачем?»
— «Вам обед принес».
— «Где же обед? Давай живее».
— «Да вишь, братцы, привязался ко мне дорогою незнамо какой человек, да все и поел!»
— «Какой-такой человек?»
— «Вот он! И теперь рядом стоит!»
Братья ну его ругать, бить, колотить; отколотили и заставили овец пасти, а сами ушли на деревню обедать.
Принялся дурачок пасти: видит, что овцы разбрелись по полю, давай их ловить да глаза выдирать; всех переловил, всем глаза выдолбил, собрал стадо в одну кучу и сидит себе радехонек, словно дело сделал. Братья пообедали, воротились в поле. «Что ты, дурак, натворил? Отчего стадо слепое?»
— «Да пошто им глаза-то? Как ушли вы, братцы, овцы-то врозь рассыпались; я и придумал: стал их ловить, в кучу сбирать, глаза выдирать; во как умаялся!»
— «Постой, еще не так умаешься!» — говорят братья и давай угощать его кулаками; порядком-таки досталось дураку на орехи!
Ни много, ни мало прошло времени; послали старики Иванушку-дурачка в город к празднику по хозяйству закупать. Всего закупил Иванушка: и стол купил, и ложек, и чашек, и соли; целый воз навалил всякой всячины. Едет домой, а лошаденка была такая, знать, неуда́лая, везет — не везет! «А что, — думает себе Иванушка, — ведь у лошади четыре ноги, и у стола тож четыре; так стол-от и сам добежит». Взял стол и выставил на дорогу. Едет-едет, близко ли, далеко ли, а воро́ны так и вьются над ним да всё каркают. «Знать, сестрицам поесть-покушать охота, что так раскричались!» — подумал дурачок; выставил блюда с яствами наземь и начал потчевать: «Сестрицы-голубушки, кушайте на здоровье!» А сам все вперед да вперед подвигается.
Едет Иванушка перелеском; по дороге все пни обгорелые. «Эх, — думает, — ребята-то без шапок; ведь озябнут, сердечные!» Взял понадевал на них горшки да корчаги. Вот доехал Иванушка до реки, давай лошадь поить, а она не пьет. «Знать, без соли не хочет!» — и ну солить воду. Высыпал полон мешок соли, лошадь все не пьет. «Что ж ты не пьешь, волчье мясо! Разве задаром я мешок соли высыпал?» Хватил ее поленом, да прямо в голову, и убил наповал. Остался у Иванушки один кошель с ложками, да и тот на себе понес. Идет; ложки назади так и брякают: бряк, бряк, бряк! А он думает, что ложки-то говорят: «Дурак-дурак!» — бросил их и ну топтать да приговаривать: «Вот вам дурак! Вот вам дурак! Еще вздумали дразнить, негодные!»
Воротился домой и говорит братьям: «Все искупил, братики!»
— «Спасибо, дурак, да где ж у тебя закупки-то?»
— «А стол-от бежит, да, знать, отстал, из блюд сестрицы кушают, горшки да корчаги ребятам в лесу на головы понадевал, солью-то поиво лошади посолил, а ложки дразнятся — так я их на дороге покинул».
— «Ступай, дурак, поскорее собери все, что разбросал по дороге».
Иванушка пошел в лес, снял с обгорелых пней корчаги, повышибал днища и надел на батог корчаг с дюжину — всяких: и больших и малых. Несет домой.
Отколотили его братья; поехали сами в город за покупками, а дурака оставили домовничать. Слушает дурак, а пиво в кадке так и бродит, так и бродит. «Пиво, не броди, дурака не дразни!» — говорит Иванушка. Нет, пиво не слушается; взял да и выпустил все из кадки, сам сел в корыто, по избе разъезжает да песенки распевает.
Приехали братья, крепко осерчали, взяли Иванушку, зашили в куль и потащили к реке. Положили куль на берегу, а сами пошли прорубь осматривать. На ту пору ехал какой-то барин мимо на тройке бурых; Иванушка и ну кричать: «Садят меня на воеводство судить да рядить, а я ни судить, ни рядить не умею!»
— «Постой, дурак, — сказал барин, — я умею и судить и рядить; вылезай из куля!»
Иванушка вылез из куля, зашил туда барина, а сам сел в его повозку и уехал и́з виду. Пришли братья, спустили куль под лед и слушают, а в воде так и буркает. «Знать, бу́рка ловит!» — проговорили братья и побрели домой. Навстречу им откуда ни возьмись едет на тройке Иванушка, едет да прихвастывает: «Вот-ста каких поймал я лошадушек! А еще остался там сивко-бурко — такой славный!» Завидно стало братьям; говорят дураку: «Зашивай теперь нас в куль, да спускай поскорей в прорубь! Не уйдет от нас бурко...» Опустил их Иванушка-дурачок в прорубь и погнал домой пиво допивать да братьев поминать.
Был у Иванушки колодец, в колодце рыба елец, а моей сказке конец.