Бесовская  природа
 
(Наблюдения из русской демонологии)
 
Краткое предисловие
 
Прежде всего, хочу извиниться перед теми людьми, которые после моей первой статьи о бесах ожидали, что это будет социологическое или политологическое исследование того, что происходит сейчас в России. Эти ожидания я не оправдаю.
Я всего лишь психолог, и меня не интересуют конкретные исторические или политические личности. Даже не по мировоззренческому выбору. Скорее, это профессиональное или научное ограничение: я внутренне не имею права писать про то, что знаю не достаточно хорошо или в чем не могу быть однозначно уверен.
Мои записки используют мифологические мотивы не затем, чтобы говорить о чем-то определенном, особенно, о злобе дня. Меня занимает то, что происходит с нами в целом. И, в первую очередь, что происходит с простыми русскими людьми и со мной самим. А происходит что-то пугающее, и происходит уже несколько веков, что в отношении народа вполне обозримый возрастной переход…
В общем, не ждите публицистики. Думая о том, что писать, что говорить, я все время вспоминаю строки из той старой песни про Родину: летят перелетные птицы… а я остаюся с тобой!
Я пишу для себя, и мне все равно, какие у нас стоят погоды… У России нет плохой погоды, но есть ли у нее русский народ?
 
 
Итак, кое-что о бесовской природе
 
Русский язык сохранил множество выражений, в которых бес и черт выступают вполне привлекательно: бесенок, чертенок, беситься, что вас сегодня бешенина одолела?! В общем, в бесе, безусловно, скрыты сила, подвижность, скорость, сообразительность и живость. Но эти значения знает лишь живой русский язык. В истории языка все не так.
Далеко не все наши этимологические словари, вообще, знают слово ‘бес’. Но те немногие, что знают, сходятся в нескольких отношениях. Во-первых, это слово общеславянское, во-вторых, у него индоевропейские корни. А в третьих, так или иначе, это слово связано со страхом.
Вот статья из «Этимологического словаря» А.В.Семенова:
«Слово «бес» произошло из древнерусского (в памятниках литературы оно встречается с XI в.).
Древнерусская форма «бъсъ» заимствована из старославянского (церковного), где восходит к общеславянскому besъ из bedsъ и далее – к индоевропейскому корню bhoi- (то же, что и в общеславянском bojatise – «бояться»).
В конечном итоге «бес» возводится к индоевропейскому… прилагательному bhoidh-sos – «вызывающий страх, ужасный, страшный»».
И Фасмер, и Шанский согласны с Семеновым.
Бес – это от бояться.
Но Шанский приводит еще и славянские значения этого слова, и в них на первое место выходят ярость и злоба, переходящие в бешенство.
 
Что же мы имеем в итоге?
Когда Достоевский пишет «Бесов», он не пишет о живости или уме, он пишет именно о том, что есть особая порода людей, которых тянет причинять вред другим людям. Быть злым – это может каждый, но творить зло – это особая склонность, не свойственная собственно человеческой природе.
Человек как таковой может причинять зло и причиняет его постоянно. Но человек делает это либо по недоумию, либо восстанавливая справедливость, даже в форме мести. В этом смысле хирург тоже делает больно, но он это делает не затем, чтобы причинить зло или навредить. Как раз наоборот.
Вот и человеческая природа, если мы вдумаемся, не нацелена на причинение зла. Само по себе зло противоестественно для нашей природы. Так мне видится. Почему мы всегда хотим, чтобы нас считали хорошими, хотя бы кто-то, хоть собака?…
И если это так, то именно присутствие в природе допуска на вред и зло и являются главными признаками беса. И именно этим бесы отличаются от людей. Для них причинение боли, вреда и зла – не только допустимы, - желательны!
Что бы человек ни делал, ему можно задать вопрос: почему он так сделал? Скажем, почему он причинял боль другому? И в ответ ты должен получить объяснение, сутью которого в худшем случае будет потребность в справедливости. В лучшем: так он видел способ, как помочь другому человеку!
Это могло быть глупо, но это ради добра.
Так спасающий утопленника тащит его за волосы. Друг или мать бьют пощечины дочери, которая загуляла от мужа. Отец дает подзатрещину сыну, который раз за разом совершает одну и ту же опасную для его жизни ошибку. Народ наш оправдывает такие действия, говоря: за одного битого двух небитых дают. Иными словами, разум – сын кулака, и мы плохо учимся, если жизнь нас не бьет руками тех, кто нас любит.
И не зря народная мудрость утверждает: бьет, значит, любит! Если это человек, то он бьет, потому что любит. Чаще всего, потому что не хочет потерять. Потеря близкого человека есть его смерть для тебя, потеря страшнее раны или боли.
 
Бес бьет ради боли, ради зла, ради того, чтобы навредить. Сейчас СМИ полны кадров того, как кого-то затравливают, обвиняя его во всех смертных грехах. Человек еще не осужден ни одним судом, на экране просто не показаны все стороны дела, но журналисты, словно рой кровавых мух, вьются вокруг и верещат о том, что он вор, мошенник, негодяй! И никто не заинтересован в том, чтобы разобраться, выслушать его сторону, поговорить со свидетелями защиты.
Если вдуматься, то это то же самое проявление злобной природы. Не дать высказаться подозреваемому, сделать его обвиняемым и даже виноватым до того, как будет составлена полноценная картина происходящего, просто не задаться вопросом о том, что двигало человеком – признак иной природы. И эта природа зла…
 
Я не зря написал Предисловие к этой своей статье. Сразу же после первого моего очерка русской демонологии тени вокруг меня зашевелились и начали сжиматься. Тут же появились злобные отклики, имеющие целью только одно: заткнуть мне рот, заставить замолчать. Это было тем более странно, что я ведь не вмешивался ни в какие битвы за власть ни над миром, ни над душами или умами.
Боюсь, это продолжится. И на меня начнут лить грязь, лишь бы я прекратил это исследование. Что ж, любопытно… и познавательно. Думаю, мы много узнаем, благодаря этим нападениям, о том, как действительно устроен мир, который мы считаем своим.